Уголок Главная страницаНаписать письмо Пустышка
Название
Вторник, 25 сентября 2017 года
О проектеКоординатыСемейная политика

Последние публикации

Архив

Документы

Архив




Село Давыдово. Социальное служение православной общины

Родительская дума

Психолог «Ювенты»: Подросток особо чувствителен к вопросам жизни и смерти

Психолог «Ювенты»: Подросток особо чувствителен к вопросам жизни и смерти

Что делать, когда девушка говорит: «Я потеряла лучшего друга…», парень сообщает, что готов выпрыгнуть из окна, подростки задаются вопросом: зачем им жить дальше? К каждой ситуации следует подходить, избегая стереотипов. Об этом – в интервью психолога Городского консультативно-диагностического центра «Ювента» Станислава Казанского.

- С первого дня существования центра, а ему уже 23 года, специалистам приходилось доказывать городу и стране, что репродуктивное здоровье детей не просто важная – стратегическая тема. Как Вы считаете, насколько это удалось?

- Насколько могу судить по собственному, 14-летнему опыту, подростки со временем становятся более грамотными. Возникающие проблемы становятся известны медикам раньше, а значит, и репродуктивное здоровье девочек и мальчиков – крепче.
Понятно, что это не только наша заслуга.
Кто-то скажет, что на ситуацию влияет демографическая картина, и будет прав. Но факт остается фактом: в городе планомерно падает показатель прерывания беременности.

- Каким образом с течением времени меняется характер обращений по телефону доверия и на личных приемах?


- Нередко по телефону доверия нам задают простые, обывательские вопросы, но и по ним чувствуется, что подростки уже подкованы. Кстати, больше стало звонков от юношей, что не может не радовать. Нередко они звонят за своих девушек, спрашивают о том, что волнует обоих.
Может быть это мое субъективное мнение, но мне кажется, что подростки чаще, чем их сверстники десять – пятнадцать лет назад чувствуют ответственность за свои действия и характер отношений.

- А насколько часто психологов Центра беспокоят по тем или иным острым вопросам родители или неспокойные бабушки?

- Тоже спрашивают, советуются, пытаются объяснить ситуацию, как она именно им представляется. Процентов тридцать, а временами и больше, приходится на такие звонки. Но телефон доверия у нас работает все-таки для подростков, поэтому стараемся линию для не целевой аудитории надолго не занимать.

Обычно в таких случаях я выясняю, насколько экстренно обращение, обсуждаю самые острые моменты и приглашаю на очный прием, который у нас организован для взрослых. В большинстве случаев сложности идут из семьи, и мы можем попытаться помочь участникам внутрисемейных конфликтов сделать навстречу друг другу шаги, позволяющие убрать непонимание. Поэтому самый оптимальный вариант, когда к нам приходят подростки вместе со взрослыми.
Но, к сожалению, это происходит не часто.

- Какие ситуации, на Ваш взгляд, можно считать самыми кризисными?


- Самые тяжелые случаи, к счастью, они бывают редко, связаны с ключевым вопросом подростка: «Зачем мне жить дальше?».
Это не обязательно готовность тотчас бросится с крыши многоэтажки – в большинстве случаев, скорее, мировоззренческий кризис.

Подросток особо чувствителен к вопросам жизни и смерти. Причем нередко такая мысль подростку приходит на фоне конфликта с родителями.

- Что Вы в таких случаях говорите?


- Конечно, начинаю расспрашивать об особенностях ситуации: когда появились мрачные мысли, и, если такое случалось раньше, как человек выходил из этого состояния. Ищу какие-то ресурсы в окружении, в семье, в интересах, хобби. Исподволь выясняю, в состоянии ли кто-то помочь, объяснить, избавить от депрессивных настроений.

Обычно подросток задается вопросом, зачем ему дальше жить, когда на него давят, и важно определить, откуда давление: школа, родители, распались отношения… Тут может быть много причин. Но чаще всего – это проблема личных отношений, на втором месте – конфликты с родителями, на третьем – проблемы в школе.
Ну, и, конечно, значимы звонки, связанные со здоровьем: подростки спрашивают о репродуктивном выборе и так далее.

- Дети чаще звонят по телефону доверия, чем четырнадцать лет назад?

- Я бы не сказал, что чаще. Еще Достоевский считал, что подросткам всегда трудно, и вопрос, который зрелому человеку кажется обыденным, у них нередко вырастает в проблему – айсберг.

- Вам с годами становится легче или труднее профессионально объяснять детям что-то такое, что им кажется непреодолимой проблемой?

- Опыт в «Ювенте» я получил колоссальный и в очном консультировании, и в телефонном. А с опытом приходит более чуткое понимание того, что с человеком может происходить: по голосу, манере говорить, интонации, тому, как и что он сообщает. Чувствуешь, что он недоговаривает, каким образом легче выяснить нюансы происходящего и помочь, где надо промолчать, а где - наоборот, дать ему возможность высказаться.

- Скажите, а почему Вы профессионально занялись в свое время именно подростками: случайно или сознательно?


- Когда учился, а у меня психолого-педагогическое образование, хотел работать со взрослыми. Но так сложилось, что помогаю детям: вижу отдачу, они оттаивают быстрее, чем взрослые, и, если чувствуют искреннее отношение, быстрее раскрываются. В большинстве случаев, сразу видишь результат своих усилий, и на очных приемах удается не допустить, чтобы внутренняя неустойчивость, боль перешли в хроническое состояние.

- Вы чувствуете тонкую грань – пограничное состояние между помощью психолога и необходимостью вмешательства психотерапевта. Ведь такие случаи тоже наверняка бывают…

- Конечно. У нас в Центре работают специалисты, помогающие таким подросткам. Когда чувствую, что вопрос - не мой, переадресовываю пациента коллегам. Поступаю также, когда понимаю, что моей квалификации не хватает, и человеку нужна поддержка медикаментозная. Хотя мы владеем и терапевтическими методиками: стресс-ориентированная терапия прекрасно снимает острые состояния.

- Часто ли Ваши собеседники на телефоне доверия после звонка приходят на очные консультации?

- Честно говоря, редко. Чаще всего им хватает беседы: рассказал, обсудил, выяснил, положил трубку, и, надеюсь, учел сказанное психологом при дальнейшем «сценарии» отношений и жизни. Правда, бывают повторные звонки, если не договорили и в первой беседе, с точки зрения подростка, что-то не было сказано важное. Помнится, одна девушка мне звонила четко один раз в год и каждый раз удивлялась, что я ее помню.

- Каким образом ведете статистику обращений?

- Телефонные разговоры конфиденциальны, но в специальном отчете фиксируется количество и профиль звонков, и точно также считаем очные приемы: число и причины визитов к нашим специалистам.

- Интересны примеры наиболее запомнившихся Вам, например, прошлогодних звонков?

- Позвонила девушка – вся в слезах, и сообщила: «У меня такое горе, прямо не знаю, что делать, я потеряла своего лучшего друга! Он мне был так дорог…» Чувствую, что пятнадцатилетний ребенок реально в стрессовом состоянии. Начинаю выяснять, и с удивлением понимаю, что никто не умер после ее слов: «Он упал у меня с брелока, и я не смогла его найти!»

Оказалось, что речь идет о мишке, упавшем с брелока на ключах. Я внутренне собрался, и подумал: раз для человека это так важно, надо что-то срочно предложить. Постарался вывести разговор на позитив – перевести в конструктивное русло. Посоветовал: представьте, что кто-то его нашел, и он теперь помогает человеку, забравшему его с улицы в теплый дом. Ничего плохого не происходит. Слышу, всхлипывания в трубке все тише и тише. Ребенок реагирует: «Знаете, он такой да, он такой хороший, очень помогал мне… Но. Что делать, пусть у кого-то еще будет… Спасибо, я поняла».

Этот звонок мне запомнился своей неожиданностью.

- Часто ли приходится говорить детям, что взрослые могут быть не правы?

- Часто. Интересными бывают ночные звонки, когда от звонящего узнаю, что он ищет себя, свое место в мире, что характерно особенно для творческих людей. Например: я люблю рисовать, я художник, но это сейчас никому не нужно. Особенно тяжело, когда такого человека не понимают в семье, родители – обычные люди, обыватели, а подросток другой, им его не понять. Он уходит в компьютер, слушает мрачную музыку, думает о плохом.

Такого человека приходится немного «заземлять», объяснять, что, с одной стороны, в материальном мире живем. А не ходим по облакам. И, вместе с тем, напоминать о том, что нежелательно предавать себя и свои устремления – иначе ему будет скучно, неинтересно жить, он будет жить не свою жизнь.

Бесперспективно идти у кого-то на поводу, приспосабливаться, зарывать в землю свои способности. Ведь немало и среди нас, взрослых, таких, что с горечью говорят: «Вы знаете, я в детстве мечтал стать художником, а мама с папой меня отправили в технический ВУЗ, и теперь тошно так, что хочется повеситься».

А кому-то близкие говорят: «Этим не заработаешь!» Успеха можно добиться только, когда занимаешься любимым делом – никак иначе. Эти позиции сдавать нельзя, зачем всю жизнь мучиться.

- Правдива ли, по Вашему мнению, точка зрения тех, кто считает детей 90-х годов - особенным, брошенным поколением: мол, пока родители бились за кусок хлеба, детки были предоставлены сами себе, и «что выросло, то выросло»?

- Стараюсь не придерживаться каких-либо стереотипов, потому что это мешает консультировать. Зачем? Ситуации разные, дети разные – не жизнь такая, а мы – такие, какие есть. То, что человек индивидуален – не шаблон, правда, каким бы не было время.

Никогда не замечал, например, сезонных особенностей обращений – не знаю, кто как считает, но в собственной практике не наблюдал у тех, кто звонил или приходил, осенних и весенних обострений.

- На сколько лет приходятся самые ранние обращения?


- Как-то мне звонила девятилетняя девочка. Но это был, скажем так, вовсе не экстремальный случай. Она сказала: «они ушли, а я осталась одна» про родителей, и ей одиноко. Даже если выбрала номер нашего телефона доверия случайно, хорошо, что ребенок знает: случись что, есть специальные телефонные номера – звонишь, и тебя в любую минуту готовы выслушать.

- Верно ли говорят, что чужому человеку легче излить душу, чем близкому?

- Думаю, в большинстве случаев, это так. Почему легче чужому? Он в большинстве случаев относится к тому, что вы говорите не предвзято, не будет резко осуждать или чего-либо требовать, манипулировать, выслушает и скажет, что по этому поводу думает, посоветует, как быть.

- Наверно были случаи, когда Вы чувствовали – проиграл, неудача. Например, кто-то позвонил, разговор не сложился, собеседник бросил трубку, а дальше – неизвестность...

- Порой я был недоволен диалогом с человеком, потом начинал прокручивать в голове варианты: сказать можно было что-то не так, а иначе. Коллега - психолог с большим опытом, которая работает с наркозависимыми - мне рассказала однажды, как по телефону доверия пыталась уговорить парня не прыгать из окна. Слово за слово, и что-то пошло не так, он бросил трубку, а ей не дает покоя мысль о том, что не убедила. «Хожу и все время думаю, надо было говорить по-другому», – сильно переживала.

Но тут, знаете, как в истории: что было, того не вычеркнешь – не бывает сослагательного наклонения… Такие моменты у каждого из нас бывают – это примета профессионального выгорания.

- А как с ним бороться?

- Надо уметь отпускать ситуацию, и продолжать работать так, как считаешь нужным. Сказать себе: «Я – не Бог, я сделал все, что мог».

- Сколько приходится принимать звонков за сутки?

- От пятнадцати до тридцати. Но дело ведь не в количестве – подчас и одна кризисная беседа требует времени и моральных затрат значительно больших, чем пять простых: допустим, с просьбой что-то важное, но не требующее экстренного вмешательства, объяснить.

- К несчастью, ушел из жизни основатель «Ювенты», замечательный врач Павел Наумович Кротин. Он внес в практику многие ценные традиции: кабинеты доврачебного приема, планирования семьи и так далее…

- Почему-то бытует мнение, что личность не может делать историю. Мне кажется, это не так. Павел Наумович – человек, который добился того, что город ушел от пещерного понимания всего того, что связано с репродуктивным здоровьем подростков, и дай Бог нам быть достойными продолжателями дела, которому он служил годами и десятилетиями.

***
Для справки: В Санкт-Петербурге насчитывается 2 759 300 женщин, примерно половина из них — фертильного возраста. В городе за последние 7 лет число абортов сократилось почти на 30%. Показатель абортов на 1 000 женщин фертильного возраста уменьшился, и соответственно увеличилось количество родов в расчете на один аборт: 3,4:1 (в Европе соотношение составляет 5:1).

В ходе недавнего опроса среди 15-17-летних выяснилось, что только одного ребенка хотят иметь 47% опрошенных, не больше двух детей планируют в будущем 33%, и 12% молодых людей не хотят иметь детей.

В Санкт-Петербурге работают 21 молодежная консультация, отделение «Маленькая мама», действуют телефоны доверия.

Статистика по абортам среди девушек младше 18 лет:
2014 – 251;
2015 – 206;
2016 – 168.

Телефон доверия ГКДЦ «Ювента» (812) 251-00-33 (круглосуточно). -
Беседовала Евгения Дылева
На фото - Станислав Казанский



Далее
Далее
Далее
Далее
Далее

Петербургский сюжет

Тотальный диктант в Плехановском университете написали в легендарной аудитории

8 апреля в стенах первого экономического вуза страны - в Плехановском университете - более 600 человек написали тотальный диктант. Текст диктанта прочитал Сергей Жигунов, советский и российский актёр, кинорежиссёр, заслуженный артист Российской Федерации. Мероприятие проходило в исторической аудитории университета, где в разное время выступали поэты Валерий Брюсов, Владимир Маяковский, проходили концерты Владимира Высоцкого. В этом зале и сейчас проходят знаменательные события. Год назад в этой же аудитории уже проходил Тотальный диктант, где диктатором выступал Сергей Безруков, а в ноябре 2016г. Плехановский университет принял в своих стенах первый Тотальный диктант на английском языке «Spell Well», который прочитал Владимир Познер.

Далее
Зарегистрировано как средство массовой информации 21 сентября 2007 года. Свидетельство - ЭИ N ФС77-29483
При полном или частичном использовании материалов, ссылка на www.spb-family.ru обязательна. © ООО «ИК «Артцентуриос», 2007.